darrus (darrus) wrote,
darrus
darrus

  • Music:

Fanfic - Camel


Fanfic in RUSSIAN, "Camel" timeline, Juergen Klinsmann/Lothar Matthaeus 

Time for Peace

Автор: darrus
Пейринг: Лотар Маттеус/Юрген Клинсманн, Юрген Клинсманн/Руди Фёллер
Жанр: ангст
Рейтинг: PG13, вряд ли выше
Время: сезон 1990/1991
Дисклеймер: Рядом не стояла, свечку не держала, никого обидеть не хочу, деньги зарабатываю в другом месте.

A/N 1: Это очередная глава из «Верблюда», предыдущие части можно найти по тэгу «camel». Потом, видимо, опять начнут возникать пропущенные сцены.
A/N 2: Тот же стиль и тот же бред.
A/N 3: Думаю, все узнают, откуда взята приведенная в начале цитата. На всякий случай, я цитирую не оригинал, а текст популярной песни – чтобы не оскорбить ненароком ничьи чувства :).

Саммари: Новый сезон, старые проблемы. 


Time for Peace

 

…A time to tear, a time to sew,

A time for silence, a time for speech,

A time for love, a time for hate,

A time for war, a time for peace…

 

Он приподнимается на локте, глядя на причесывающегося перед зеркалом Юргена.

- Ты мог бы остаться.

- Не стоит рисковать, - Юрген пожимает плечами, улыбаясь своему отражению.

Подушки разбросаны по кровати, одеяло соскользнуло на пол. То, что они делали здесь десять минут назад…

- Чем мы рискуем?

Юрген начинает смеяться.

 

Он отвратителен самому себе в такие моменты.

Он отвратителен себе с того сентябрьского вечера в Кальяри, когда Юрген пришел к нему в номер – так, как будто ничего не случилось, как будто был уверен, что его примут с распростертыми объятиями.

И он не смог отказать. Забыл про свою гордость, позволил Юргену войти и не сказал ему ни слова, не упрекнул ни в чем. Они занимались сексом, как ни в чем не бывало, и это было так же великолепно, как раньше.

А потом Юрген, как обычно, встал и начал одеваться.

И он, как обычно, предложил ему остаться.

И Юрген, как обычно, рассмеялся в ответ.

 

Яркий солнечный день в Милане, они уходят с тренировки втроем – немецкое трио, которое все еще продолжает держаться вместе, хотя Юрген все чаще проводит свободное время не с ними, а с итальянскими одноклубниками.

- Юрген, поедешь с нами обедать? – Анди вертит в руках ключи от машины.

- Не могу, - улыбается Юрген почти виновато.

За этот месяц Юрген почти никуда не выходил с ними. Кажется, что они с Анди вновь вдвоем, как в их первый год в Милане. У Юргена другие встречи, другие друзья. Анди это, видимо, совсем не беспокоит, а для него каждый такой отказ – как удар.

- Что на этот раз? – Он улыбается, но вопрос все равно звучит резко. Юрген не обращает внимания на тон.

- Я обещал съездить с Руди покататься по озеру.

 

Руди.

Руди, Руди, Руди, все время Руди, чертов Фёллер. Он ненавидит это имя. Ненавидит человека, который это имя носит. Воспоминания о чемпионате Мира, о триумфе, об игре, о победах – все уходит на второй план, и вновь и вновь он вспоминает только одну сцену – Юрген и Руди у окна, страстный поцелуй двух любовников, и снова перед глазами все плывет от бессильной ярости. Сколько раз Юрген уходил от него и шел в постель к Руди? Ревность – глупое, унизительное чувство, но он ревнует, и от этого отвращение к себе только сильнее.

 

Он пожимает руку Руди перед выходом на поле.

- Удачной игры, но очков вы отсюда не увезете, даже не надейся.

- Посмотрим-посмотрим, - Руди смеется.

Матч заканчивается поражением «Ромы». Юрген с Руди уходят с поля, обнявшись.

 

Он сходит с ума, быть может. Возможно, уже сошел, только никто до сих пор этого не заметил. Никто, кроме них двоих, не видит, что происходит в полутемном гостиничном номере, никто не слышит этих жалких, смешных слов.

- Не хочешь остаться?

Юрген поднимает с пола футболку.

- Зачем?

 

Да, наверное, он сошел с ума. Уже одно то, что он позволил Юргену вернуться после того, что произошло летом… Он помешан на проклятом мальчишке, на этой красоте, на сильном гибком теле, на его голосе, его улыбке. Безумец. Сумасшедший.

Юрген похож на песок – мягкий золотистый речной песок, который невозможно удержать в руках, он сыплется сквозь пальцы, ускользает, как ни сжимай ладони. Он не знает, что нужно сделать, чтобы удержать Юргена рядом. Он готов на все, чтобы удержать его.

Безумие.

 

Его неприязнь к Берти Фогтсу ничуть не менее сильна, чем неприязнь Фогтса к нему. Тренер и капитан сборной старательно делают вид, что между ними нет никакой напряженности, и если бы ситуация не касалась его, он бы посмеялся.

Не имеет значения. Фогтс ничего не сделает ему, он слишком важный игрок, чтобы оставить его в запасе. 

Юрген и Руди – вот что действительно волнует его. Эти двое проводят больше времени вместе, чем порознь. Настоящая дружба – говорят все вокруг. Он только криво усмехается, когда слышит это.

Вечером он видит, как Руди выходит из номера Юргена. На лице Фёллера играет довольная улыбка.

 

Он прекрасно знает себе цену. Он знает, на что способен в постели, и знает, что Юргену непросто будет найти себе кого-то лучше. Весь свой опыт, все умение он использует для того, чтобы заставить Юргена забыть о Фёллере, забыть обо всем, и когда любовник в оргазме выкрикивает его имя, он знает, что в этот момент Юрген принадлежит только ему.

А потом снова повторяется та же самая сцена.

Десять минут, двадцать, и Юрген встает и идет в душ, а он остается лежать на смятых простынях, и в груди снова что-то сжимается от боли, о причинах которой он боится даже думать. И снова он говорит это, хотя знает, каким будет ответ.

- Тебе не обязательно уходить.

Юрген оборачивается у двери.

- Не говори глупостей, Лотар.

 

Джузеппе Бергоми. Итальянец. Интересная внешность. Друг Юргена – и последнее привлекает его больше всего.

Найти другого любовника, кого-то, кто поможет забыться, забыть – вот все, чего он хочет. И Джузеппе, кажется, не против того, чтобы завязать легкую интрижку, и он действительно красив, и, по слухам, хорош в постели. Они сидят в номере у итальянца и пьют вино, перебрасываясь достаточно прозрачными намеками, и у него нет сомнений в том, чем закончится вечер.

Но он понимает, почему сегодня он сидит именно с Джузеппе. На самом деле, ему просто хочется увидеть лицо Юргена, когда он узнает, что его любовник изменяет ему с его другом.

Джузеппе недвусмысленным жестом кладет руку ему на бедро. Он улыбается в ответ.

- Ты на что-то намекаешь?

- Ну как тебе сказать… - Ухмыляется итальянец, наклоняясь к нему.

Короткий стук, и дверь открывается. Джузеппе улыбается вошедшему, не меняя позиции.

- Привет, Лотар, - в глазах Юргена пляшут смешинки. – Беппе, ты…

- Привез. Пакет на столе.

Юрген с любопытством заглядывает в красный бумажный пакет.

- Спасибо.

- Ну я же обещал, - а рука Джузеппе все так же лежит на его бедре. – Присоединишься к нам? Мы тут сидим, пьем вино.

Юрген с веселой улыбкой окидывает их взглядом.

- Благодарю за предложение. Но я предпочту оставить вас, - кажется, что он с трудом сдерживает смех, - наедине.

Джузеппе подмигивает Юргену, и Юрген подмигивает в ответ.

Он молчит, глядя, как за Юргеном закрывается дверь. Чужое прикосновение внезапно кажется неприятным, он едва сдерживается, чтобы не сбросить руку итальянца. Джузеппе не замечает перемены в его настроении, но он больше не желает продолжать игры и уходит под первым попавшимся предлогом.

Сумасшедший.

 

- Лотар, - выдыхает Юрген, запрокидывая голову.

Он любит смотреть на Юргена в такие моменты – он выглядит открытым, почти беззащитным, совсем по-другому, чем обычно. Таким же красивым, да, но - иначе.

Он опускается на постель рядом с любовником и кладет голову ему на грудь. Юрген не протестует, сразу после секса такое позволено, но через десять минут Юрген просто отстранит его, встанет и уйдет, в который уже раз отмахнувшись от предложения остаться…

Он закрывает глаза, стараясь дышать ровно, притворяясь, что уснул. Безумная надежда, что Юрген побоится потревожить его и останется здесь. Он слышит, как бьется сердце Юргена, слушает его дыхание, растворяется в его тепле и считает секунды. Минута, две, три…

Юрген осторожно выскальзывает из-под него, стараясь не потревожить, бесшумно встает, укрывает его одеялом. Он слышит негромкий шорох ткани – Юрген одевается. К глазам неожиданно подступают слезы, он плотнее сжимает веки. Едва слышный щелчок выключателя, такой же тихий звук закрывающейся двери, и он снова один в комнате.

 

- К черту голландцев!

Он говорит почти со злостью. Через десять минут нужно выходить на игру. Третий год, и его все так же удивляет, что в команде начинается чуть ли не паника, когда дело доходит до матчей с «Миланом».

- Где были эти голландцы летом, когда мы, - кивок в сторону стоящих рядом Юргена и Анди, - выносили их с поля? Если мы собираемся что-то выигрывать, мы должны побеждать «Рому», мы должны побеждать «Ювентус», и да, мы должны побеждать «Милан», с голландцами или без голландцев. Кто-то не согласен?

Пусть он и не капитан команды, но молчать он не собирается. Он не привык выходить на поле, настроившись на поражение, и не собирается привыкать к этому. Альдо Серена вздыхает.

- Верно говоришь, друг мой. Наши немцы ничуть не хуже их голландцев.

Кто-то смеется.

Юрген легонько похлопывает его по плечу, проходя мимо.

 

Он выходит из детской, плотно прикрывая за собой дверь. Девочки уснули, и ему самому хочется спать, просто спать и забыть обо всем.

Тихий голос Сильвии.

- Что с тобой происходит, Лотар?

Она вертит в руках салфетку, расправляя края и снова сминая, и расправляя опять.

- Ты о чем?

Он не может оторвать взгляд от ее пальцев.

- Я выходила замуж за другого человека.

- Ради Бога, Сильвия, что случилось?

- У тебя есть любовница?

И любовница, и любовник, и она только сейчас это заметила. Его раздражают и ее интонации, и ее светлые волосы, и скользящая под ее пальцами красная ткань.

- Не говори глупостей, - холодно бросает он.

И только произнеся это, понимает, чьи это слова и чей это тон.

 

Всевозможные титулы сыплются на него, как из рога изобилия. Игрок года, футболист года, спортсмен года… Да, это его год, его победы, его триумф. Франц был прав – это был его чемпионат, и сейчас он продолжает играть ничуть не хуже, чем летом. Мировая слава, всеобщее признание, о котором он мечтал – все пришло к нему в этом году.

- Ну как? Отметим все это, - Анди указывает рукой на кипу газет и журналов с огромными заголовками, - в нашем узком немецком кругу?

- Боюсь, Юргену опять не до нас. – В его голосе звучит едва скрываемый сарказм. – Он, как всегда, найдет себе более интересную компанию.

Юрген по-прежнему улыбается, но ему кажется, что в голубых глазах на мгновение мелькнула растерянность.

- Как скажешь, Лотар.

 

И снова он ласкает до исступления, заставляя Юргена забыть о том, что происходит за пределами комнаты, и Юрген снова отдается ему, раскрывается перед ним, позволяя ему все, и сам стремится доставить удовольствие. И снова через несколько минут садится на кровати, собираясь уходить, как будто не было этой страсти, этой нежности, как будто между ними вообще ничего не было…

В номере темно.

- Останься.

Он сам не узнает свой голос – глухой, отчаянный.

Юрген поворачивается к нему.

- Зачем?

Опять этот вопрос, на который невозможно дать ответ. Он хочет, чтобы Юрген был с ним рядом, просто был с ним, не в постели, не во время секса, просто рядом… Но это невозможно сказать словами, это невозможно сказать Юргену, и поэтому он не отвечает, уже в который раз, просто закрывает глаза, но с губ все равно срывается едва слышный шепот.

- Останься.

И Юрген опускает голову на подушку.

Он не может поверить, боится поверить в то, что происходит. Он не смеет даже пошевелиться, чтобы не спугнуть эту иллюзию, так и лежит с закрытыми глазами, и все силы уходят на то, чтобы дышать ровно.

Ладонь Юргена осторожно поглаживает его руку.

- Что ты, Лотар?

Легкое прикосновение обжигает, как раскаленный металл.

- Что случилось?

Он молча качает головой. Он прекрасно знает, какие слова произнесет, если позволит себе заговорить. И знает, что не сможет вынести такого унижения. Юрген и без того будет смеяться над его сегодняшней слабостью, он даже не хочет думать о том, каким жалким он выглядит сейчас.

Юрген обнимает его – как-то неловко, бережно, и он прижимается к груди любовника и замирает так, наслаждаясь каждым мгновением. Об этом он мечтал – провести ночь вместе, лежать вот так, обнявшись, но сейчас он чувствует только боль. Быть может, из-за этих слов, которые не хочет говорить.

Юрген засыпает почти сразу. В голове нет ни одной мысли, не существует ничего, кроме ощущений и звуков, и он просто лежит с открытыми глазами и забывается только через несколько часов.

Утром он просыпается в одиночестве.

 

Занятие по тактике, и он просто пытается не уснуть. Голос Трапаттони звучит как будто издалека, и итальянский язык, на котором говорит тренер, с тем же успехом мог бы быть китайским – слова ускользают от него, в голове пустота, такая же, как этой ночью.

Юрген наклоняется к нему.

- Ты в порядке?

Он вздрагивает, услышав вопрос. Юрген смотрит на него, а он вспоминает, как ночью тем же тоном Юрген спрашивал, что случилось. Неужели сейчас он выглядит так же смешно?

- Не отвлекайся. Лучше послушай хотя бы раз, что говорят тренеры, а то от тебя опять не будет никакого толку на поле.

Юрген резко отстраняется.

 

За окном стучит дождь.

- Чем эта кровать хуже твоей?

Юрген качает головой.

- Альдо сказал, что перед отбоем тренеры будут ходить по номерам.

Возразить нечего. Он кивает.

 

Середина февраля в Риме – это уже весна. Они встают из-за столика в ресторане, и Юрген снова перемигивается с Руди.

Бертольд застегивает куртку.

- Кто куда?

- Я в гостиницу, - Анди с трудом удается подавить зевок. – Хочу спать с утра. А ты?

- Тоже. Руди?

- Мы с Юргеном собрались в зоопарк.

- Давно верблюдов не видели? – Серьезным тоном спрашивает Томас.

Все смеются.

Юрген улыбается ему.

- Лотар, пойдешь с нами?

Он не может понять, зачем Юрген зовет его, раньше они с Руди вполне обходились без компании. Ему хочется согласиться, но от одной мысли о том, что придется быть третьим лишним, придется смотреть на этих двоих вместе, внутри закипает злость.

- Я уже вышел из детсадовского возраста.

Выражение лица Юргена становится жестче. Руди смотрит на них удивленно, но ничего не говорит.

 

Свет заходящего солнца делает тени от предметов более резкими.

- Куда ты так спешишь?

Юрген оборачивается на полпути к двери.

- Я жду звонка.

- От Фёллера? – Вопрос вырывается прежде, чем он успевает подумать, ревность вновь оказывается сильнее гордости. Да, он презирает себя – за эту слабость, за свою неспособность прекратить эту связь или хотя бы поставить мальчишку на место, за собственную беспомощность. Как же он, должно быть, смешон…

Юрген задорно улыбается.

- Какая разница, от кого, Лотар?

 

Они с Руди стоят друг напротив друга, совсем близко, их разделяют какие-нибудь полметра. Остальные уже ушли, в раздевалке никого нет, кроме них двоих.

- Прекрати это, Лотар.

Он ненавидит Фёллера.

- Это не твое дело.

- Ты так считаешь? – Руди сжимает кулаки.

Ему вдруг становится интересно, что знает Фёллер об их отношениях с Юргеном. Воображение рисует картину – Юрген и Руди, лежащие в постели и смеющиеся над его глупой страстью…

- Запомни вот что, Лотар. Если я еще раз узнаю, что ты пытался настроить кого-то из игроков против тренера…

- Пробуешь угрожать? – Его трясет от бешенства.

- Угрожать я тебе не стану. Просто побью как следует, а остальные добавят. Хочешь проверить, правду я говорю или нет?

Они смотрят друг на друга с одинаковой злостью.

 

- Что, не нашел себе более подходящей компании?

Юрген садится в кресло.

- Лотар, что-то ты сегодня с утра не в настроении.

- Не нравится – уходи, - он отворачивается к окну.

- Выгоняешь?

- Мне все равно.

- Что случилось, Лотар?

- Тебя это не касается, - он почти выплевывает слова. – Хочешь, раздевайся и ложись, не хочешь – я тебя не держу.

Юрген выпрямляется и выходит, хлопнув дверью.

 

- Не ссорься с Юргеном, Лотар, пожалуйста, - на Анди невозможно обижаться, он даже нотации читает таким тоном, что становится ясно – он просто хочет, чтобы все было хорошо.

- Мы не ссоримся.

Они опять сидят вдвоем, потому что Юрген снова предпочел обедать с Бергоми и компанией.

- Он слишком много о себе возомнил.

- Юрген-то? – Анди выглядит чуть ли не шокированным.

Он отворачивается, надеясь, что Анди сменит тему.

 

Ему хочется просто обнять Юргена и приласкать его. Так по-глупому, сентиментально – провести рукой по щеке, расправить складочку на рубашке, отвести прядь волос от лица. Хочется лежать рядом с Юргеном и гладить его тело, медленно, ласково, и получать такие же нежные прикосновения в ответ…

Это то, чего никогда не бывает между ними. Юрген не терпит «сентиментальной ерунды», как он выражается.

Или терпит, но не от него.

 

Напряжение перед первым матчем финала растет с каждым днем.

- Теперь еще и «Рома», - стонет Бергоми. – Это кубок УЕФА или кубок Италии, в конце концов?

- Сей факт должен радовать тебя, так как он подтверждает тезис, гласящий, что итальянский клубный футбол находится на передовых позициях в Европе, - ответствует Альдо.

- Но сей факт вряд ли радует нашего Юргена, - бросает он. – Интересно, за кого он будет переживать больше – за нас или за римлян?

Юрген смотрит на него так, как будто впервые видит.

 

Вой сирен, доносящийся с улицы, действует на нервы.

- Почему ты не останешься?

- Не говори ерунды, - бросает Юрген, не оборачиваясь.

 

Очередной кубок, очередная победа. Он даже находит в себе силы подойти к Руди с Томасом и сказать им какие-то утешительные слова.

Празднование длится всю ночь – с песнями, смехом, танцами, огромным количеством шампанского и не только. Сегодня никто не вспоминает ни о режиме, ни о здравом смысле, ни о предстоящем через три дня матче.

За весь вечер они с Юргеном не перекинулись ни единым словом.

 

Он сидит на постели, обхватив колени руками.

- Останься.

Дверь захлопывается.

Он снова один.

 

26.12.2006

Tags: camel, fanfiction, football, klinsmann, matthaeus, russian, slash, soccer, voeller
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments