darrus (darrus) wrote,
darrus
darrus

  • Music:

Snooker


Продолжение снукерного АУ.


 

Причиной, наверное, была усталость – он уснул в машине. Когда отец разбудил его, Стив начал растерянно озираться, пытаясь понять, где он. Снаружи было уже темно, светящаяся вывеска с названием отеля ослепила его. Он хотел закрыть глаз и уснуть снова, а главное – не двигаться, ни с кем не говорить и ни о чём не думать. Но отец и Хирн смотрели на него, а шофёр уже открыл дверцу с его стороны, приглашая его выйти. Холодные капли мелкого осеннего дождя брызнули в лицо.

Шофёр протянул руку к футляру с кием.

Первым движением Стива было оттолкнуть этого человека. Он сдержался. Но шофёр, похоже, понял, что сделал что-то не то, и отступил на шаг назад. Виновато-растерянное выражение лица мужчины Стива не успокоило – всё внутри сжималось в пружину. Он прекрасно понимал, что заводится без причины, что этот человек не желал ничего плохого, и то, что от злости начинают дрожать руки, удивляло даже его самого. Сон слетел, будто сбитый щелчком, расслабленность ушла. Он сжал кий обеими руками и выбрался из автомобиля.

За это время дождь успел превратиться в ливень. Шофёр раскрыл над его головой чёрный зонт. Стив дёрнул плечом и сделал шаг в сторону, выбираясь из-под брезентового купола. Сейчас он был не в состоянии находиться рядом с кем-то ещё.

 

А розы всё так же стояли на столе в его номере. За сутки они не потеряли ни свежести, ни аромата. Стив положил футляр с кием рядом с цветами и сел в кресло. Его всё ещё трясло – от напряжения, от усталости, от людей вокруг и от злости на себя самого.

Он потянулся к телефонной трубке, но так и не стал звонить. Что он может сказать Иену? И что Иен может сказать ему. Разве что мило поболтать о Хендри и его будущем в снукере.

И то, что Стив не желал признавать правоту Дойла, не значило, что его менеджер ошибается. Иен вообще редко бывал неправ в таких вещах – за прошедшие пятнадцать лет Стив имел достаточно случаев в этом убедиться.

И ему очень хотелось сейчас свернуться в клубок в кресле и хорошенько пожалеть себя, но сейчас позволить себе такой роскоши он не мог. Не на турнире, не в гостинице, не перед четвертьфиналом, не при Хирне и не сейчас.

Официант вкатил в номер столик с ужином, который Стив не заказывал. Снова чья-то непрошенная забота, от которой было не избавиться.

Пришлось ужинать. Потом пришлось ложиться спать. Он выпил три стакана воды, чтобы хоть немного успокоиться. И сорок минут провёл под душем, пока вода совсем не остыла.

В последний момент он решил не заводить будильник. Раз все вокруг так старательно заботятся о нём, пусть потрудятся разбудить вовремя.

Легче от детской выходки не стало. Будильник он всё равно завёл, потому что заснуть без этого не удавалось, а раздражение вернулось снова. Будь он дома, он пошёл бы гулять и утомил бы себя прогулкой достаточно, чтобы заснуть.

Но не на турнире и не перед четвертьфиналом. И не при Хирне.

Через два часа ему всё-таки удалось уснуть.

 

Всё началось с того, что он перерезал шар в левую лузу. Досадная оплошность после выигранных всухую трёх фреймов в почти выигранном четвёртом. Он проследил за битком, взглянул на красный, который остановился прямо в створе лузы. Слегка пожал плечами, усаживаясь в кресло.

Юджин Хьюз был похож на официанта. Не то бабочка была слишком большой для него, не то жилетка слишком старомодной. А может быть, он просто слишком нервничал. Стив прикрывал глаза, чтобы не видеть, как его противник суетливо движется вокруг стола, аккуратно прицеливаясь перед каждым ударом. Из-под ресниц он наблюдал за судьёй и за табло, на котором медленно менялись цифры.

Потом он снова вышел к столу – разбирать цветные. Будто издеваясь, покачался в створе зелёный шар – снова перерезанный в левую лузу, но всё-таки решивший упасть. Стив выцеливал следующий удар почти минуту, и в зале воцарилась полная тишина. Казалось, что никто в зале не дышал всё то время, пока он готовился к удару. А потом все присутствующие разом выдохнули, и как ему подумалось, не без злорадства. Он промахнулся в другую сторону – почти на дюйм.

Хьюз снова суетился вокруг стола и всё-таки взял фрейм. И тут же почти бегом бросился в раздевалку, где его, подумал Стив, ждал горячий чай. С джемом. Малиновым, наверное.

Ему самому не хотелось уходить. Не хотелось видеть никого, а особенно некоторых людей, и без мотивирующих речей он тоже обошёлся бы. Но игрокам полагалось уходить с арены. И идти за советом к тренеру и менеджеру.

Стив издалека увидел Хирна, стоящего у входа в раздевалку, рядом с ним стоял журналюга из «Сан». Они разговаривали и курили. Хирн мило улыбался своему собеседнику, но смотрел мимо него, на проходящих мимо людей и на часы. Он явно ждал.

Стив свернул в первый попавшийся коридор и оказался в фойе, и сразу на него обрушился шум. Здесь играла музыка, звуки шагов перекрывал гул разговоров, и толпа сразу обступила его. Он шагнул назад, в тишину переходов, вслед ему сверкнула вспышка, потом ещё одна. Он не обращал внимания.

Оставшиеся минуты перерыва он провёл, меряя шагами коридоры.

И на четвёртом ударе перерезал чёрный в левую лузу.

Он промахивался потом ещё. И ещё. Заставлял себя играть влево, заставлял себя держать кий прямо, и опять промахивался. Где-то наверху в гостевой ложе сидел Хирн и наблюдал за его «игрой», а в ложе прессы журналисты соревновались в остроумии, стараясь подобрать самоё оригинальное описание для четвертьфинального матча. Он забивал, а потом не забивал опять, но счёт – к его собственному немалому удивлению – сравнялся, и он уже пожимал руку всё так же суетящемуся Юджину перед началом решающего фрейма.

А потом было совершенно новое и необычное чувство. Рука дрогнула, шар разминулся с лузой почти на фут – и ему было всё равно. Он подумал о том, что вся снукерная пресса теперь будет обеспечена материалом на ближайший месяц и почти злорадно усмехнулся, вспомнив, как Хирн рассказывал всем, кто желал его слушать, как он мечтал подписать контракт со Стивом Дэвисом. Позорный вылет в четвертьфинале должен будет поумерить его радость – а нет, так послематчевые статьи точно подействуют.

 

До выхода из зала он продержался, а потом до него наконец дошло, что он проиграл очередной турнир. В четвертьфинале. В контровой. Третий за сезон и страшно считать, какой подряд. Дышать стало тяжело, и Стив споткнулся – а два десятка журналистов уже ощетинились микрофонами и карандашами, завидев его. Ему задали вопрос – он не расслышал за гулом в ушах, что-то стучало в висках, и не удавалось набрать воздуха, чтобы начать говорить. Он помнил все формулы, Иен научил его тому, что полагается говорить в подобных случаях – ему просто не удавалось вдохнуть.

Над ухом рассмеялся Хирн, Стива подтолкнули вперёд. В ответ несколько голосов тоже засмеялись, Хирн что-то сказал снова, потом был ещё один аккуратный, но довольно ощутимый толчок в спину. И неожиданно для себя Стив оказался в своей раздевалке. В маленькой комнатке с кушеткой, умывальником и висящими на спинке стула джинсами. Он всё ещё пытался отдышаться, и только через несколько минут сообразил, что журналисты остались позади, и отвечать на вопросы не нужно. И можно вымыть лицо холодной водой и выпить две таблетки аспирина – больше для того, чтобы сделать что-то конструктивное, чем для избавления от головной боли. Аспирин его всё равно никогда не спасал.

Потом он переоделся. Потом долго расчёсывал волосы перед зеркалом. Часы на стене привычно тикали. Стив посмотрел на циферблат и отвернулся. Снова посмотрел, перевёл взгляд на часы на руке и с удивлением убедился, что прошло уже полтора часа.

Никто не стучался в дверь и не искал его. Может быть, можно остаться тут на ночь – лечь спать на узкой короткой кушетке, укрывшись полотенцем, запить водой из-под крана плитку спонсорского шоколада и не выходить никуда из уютной маленькой комнатки, где никто его не потревожит.

За дверью его ждали трое. Отец, Хирн и шофёр.

Шофёр взял из его рук вещи – все, кроме кия. Отец молча потрепал Стива по плечу и взял его под руку. Хирн – тоже молча – пошёл рядом.

В холле гостиницы на столе лежала россыпь свежих вечерних газет. Пока отец брал ключи, Стив наугад взял одну. Увидел свою фамилию на первой полосе, разглядел набранную большими красными буквами фразу «тщетные попытки изменить…» и слово «переход», но больше ничего разглядеть не успел, потому что газету бесцеремонно выдернули у него из рук. Хирн аккуратно свернул её и отложил в сторону – и снова повернулся к Стиву.

- Не надо это читать, хорошо?

Стив рассмеялся. Он ожидал какой угодно фразы и каких угодно интонаций – но этого он не ожидал.


Tags: au, fanfiction, slash, snooker
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments