darrus (darrus) wrote,
darrus
darrus

  • Music:

Snooker


Продолжение снукерного АУ. Начало здесь.

Неделя до BCE International и сам турнир.

- Где был твой менеджер?

- Он был занят.

- Кем именно он был занят?

Стив боролся с желанием сказать в ответ какую-нибудь грубость. Ну и что, что это не аргумент. Ну и что, что спорить надо в вежливом тоне или не спорить вообще. Отец прекрасно знал, кем был занят Иен Дойл, они оба это знали, но всё равно ещё один ужин превратился в очередной допрос.

- Он не обязан отчитываться мне в каждом своём шаге.

- Хватит, Билл. – Мама вошла в комнату, окружённая облаком ароматов корицы и печёных яблок, поставила блюдо на стол. Улыбнулась и положила ему на тарелку огромное мягкое яблоко со сморщенной кожицей, от которого ещё шёл пар. Есть не хотелось, но он отрезал небольшой кусок и посыпал его сахаром. Мама ласково посмотрела на него.

- Я хочу знать, за что Иен Дойл получает деньги.

- Билл.

Отец проворчал что-то и наклонился над тарелкой.

Стив встал.

- Я пойду спать.

- Конечно, дорогой, - мама всё так же мягко улыбалась ему. Отец молча кивнул.

«Оставь его в покое», поднимаясь по лестнице, он слышал мамин голос, «хотя бы дома. Дай ему отдохнуть».

Он долго перебирал пластинки, но так ничего и не выбрал. Настроения не было совсем. Спать тоже не хотелось.

Оставалось ждать, пока все остальные обитатели дома улягутся. Тогда можно будет спуститься вниз и снова начать тренироваться.

 

 

Светало. Песня давно закончилась, но что-то, наверное, заело в проигрывателе, потому что пластинка продолжала вращаться под негромкое поскрипывание иглы и никак не могла остановиться.

Стиву было всё равно. Он и музыку-то включил только для того, чтобы не сидеть в тишине. Он даже собирался лечь спать, но в итоге так и просидел уже почти всю ночь в темноте, глядя в стену. Двигаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

«Ненавижу», пришла в голову более-менее отчётливая мысль. Сейчас его ничуть не волновало то, что о собственном отце так думать не полагается.

Но эмоций на ненависть не хватало. Мысль ушла. Осталось прежнее лёгкое недоумение.

«Иен Дойл больше не твой менеджер». Бред. Кому только могло прийти в голову подобное – не ему точно. Как это? Пятнадцать лет, день за днём, шаг за шагом, и без Иена Дойла не существует снукериста Стива Дэвиса, никогда бы не существовало, и этого не может быть. Иен – его менеджер. Он – игрок Иена.

А Иен был против, когда Стив подписывал документ, позволяющий отцу заключать любые контракты от его имени. Нельзя лишать себя свободы, говорил он. Но Стив всё равно подписал, потому что доверял отцу.

Прав, как всегда, оказался Иен. Как будто в этом могли быть сомнения.

Если бы у него был какой-нибудь знакомый юрист – кто-то, кто мог сказать ему, насколько всё это законно. Это не может быть законным, он не давал согласия на переход – и не даст. Это не может быть… Таких знакомых у него в любом случае не было.

Прямо напротив него висел его голубой – кажущийся серым в полутьме – костюм, рядом лежала идеально выглаженная мамой рубашка.

Потом мысли сами собой перекинулись на следующий турнир. Который начнётся через неделю. На котором рядом с ним не будет его менеджера. Который будет уже третьим в сезоне. И который необходимо выиграть, потому что… Потому что «чемпионы не проигрывают дважды подряд». Вспомнился даже тон, каким Иен это произносил.

Иен – его менеджер.

Отец может говорить, что ему угодно, его менеджер – Иен Дойл. И ни кто иной, и уж тем более не этот… тип, который носит непристойно яркие галстуки и способен устроить показательный боксёрский матч с деловым партнёром прямо на официальном приёме. От воспоминания Стива замутило.

Или от бессонной ночи.

И неожиданно раздавшийся стук в дверь показался слишком громким.

- Стив, дорогой, завтрак почти готов.

Умываясь, он всматривался в своё отражение. По лицу и не скажешь, что он не ложился. Тем лучше.

Он даже не забыл выключить проигрыватель, проходя мимо.

 

Все остальные уже сидели за столом. Отец пожелал ему доброго утра. Стив сделал вид, что не слышал.

Мама чуть слышно вздохнула и занялась пирогом.

Кит подмигнул ему через стол и подтолкнул в его сторону грейпфрут – единственное, что Стив мог заставить себя есть перед важными матчами. Легче не стало, но он был благодарен брату за поддержку.

Он выпил две чашки крепкого кофе, пока Кит рассказывал про университетскую футбольную команду – вернее, тараторил без умолку. От запаха еды к горлу подкатывала тошнота.

Как только завтрак закончился, он выскользнул в прихожую. Рядом никого не было.

Он быстро подошёл к телефону и набрал номер. Несколько гудков, потом женский голос пожелал ему доброго утра.

- Джейн, я могу поговорить с мистером Дойлом?

- Его нет, милый, - наверное, секретарша Иена ещё не знала о вчерашних событиях, потому что говорила она совершенно как всегда. «Потому что всего этого не может быть». В висках застучало. – Он будет после двенадцати. Передать ему, что ты звонил?

- Нет, не надо. – Вошёл отец, держа в руках ключи. – Спасибо. – Стив положил трубку, не прощаясь.

- Ты готов?

Он отвернулся и снова сделал вид, что не слышал. Не готов. Какая разница?

 

 

Они ехали медленно. Ехали к назначенному времени, наверное, поэтому отец вёл машину не спеша. Светофоры приветственно подмигивали зелёными огнями. Билл курил свою вечную сигару и молчал. Стив молчал тоже, глядя прямо перед собой. Взгляд всё время упирался в часы на приборной панели.

Почти девять утра.

Обычно Стив начинал тренировку в восемь. Будь сегодня обычный день, уже сорок две минуты он находился бы у стола. Но сегодняшний день не был обычным – до следующего турнира осталась ровно неделя. А он к нему не готов. Опять. Начать заниматься следовало в семь. Иен будет рассержен на него за бесполезную трату времени – и будет прав.

Уже час и сорок три минуты он должен был бы работать. Вместо этого…

Они припарковались прямо под окнами клуба.

Прямо на стекле на зелёно-белом фоне красовались портреты игроков «Матчрум». Гриффитс улыбался, Мео как будто подмигивал, а Тейлор сверкал стёклами нарисованных очков. Две недели назад это окно и красно-белая эмблема ромфордского снукерного центра над ним промелькнули во всех выпусках новостей – Барри Хирн подписал сенсационный контракт с Джимми Уайтом. Странно, что портрета Джимми до сих пор не было.

Стив нервно огляделся по сторонам, выискивая взглядом репортёров. Или съёмочную группу ВВС с камерами.

Никого, и странно, что Хирн упускает такой великолепный повод покрасоваться на телеэкране. Стив прикрыл глаза рукой от слепящего солнца.

И кто сказал, что журналисты не ждут внутри?

На грязно-серой обшарпанной двери кто-то чёрной краской вывел «Джон Леннон жив, а Элвис – нет».

По крайней мере, сразу за дверью фотографов не обнаружилось. Отец уверенно прошёл мимо лестницы, и они оказались в… Наверное, это была приёмная. У окна за письменным столом склонилась над пишущей машинкой светловолосая девушка – типичная секретарша.

«Милая», отметил про себя Стив.

 

 

Хирн улыбался.

Это злило Стива сильнее, чем всё происходящее вместе взятое, хотя ничего глупее и придумать было нельзя. Не плакать же ему, в самом деле. Он же только что стал менеджером чемпиона…

Вернее, уже не чемпиона. Давно уже не чемпиона. То, что у Хирна, по идее, не должно было быть никаких поводов для радости, и злило больше всего. Этот человек ненормальный, конечно, но не до такой же степени.

На столе перед Хирном лежали бумаги – Стив был уверен, что это и есть контракт. Подписанный его… агентом. Без согласия самого Стива… которое никому и не нужно.

Он кинул короткий взгляд на отца – Билл сидел в кресле у стены и рассматривал свою сигару. И молчал. С того момента, как они вышли из дома, отец не проронил ни звука, если не считать обмена дружескими – о да, дружескими и тёплыми, без сомнения – приветствиями с Хирном.

В кабинете было душно и пахло сигаретами и крепким кофе – второй запах даже перебивал первый, и Стив пожалел, что не заставил себя позавтракать, потому что его снова замутило. Взгляд всё время упирался то в контракт, то в вызывающе-пёстрый галстук сидящего за столом человека. Ни то, ни другое он видеть не желал – но выбора не было.

- Садись, Стив.

По тону было не понять, забавляется Хирн или удивляется. Или и то, и другое.

Стив всё равно сел.

- Я рад, что ты перешёл ко мне.

Да-да, конечно, перешёл. По собственной воле и с радостью, так ведь предполагается? Интересно, что нужно будет говорить газетчикам – и насколько счастливое лицо придётся делать при этом?

Он предпочёл бы, чтобы Хирн прямо сейчас объяснил ему это - и чтобы это представление побыстрее закончилось. Но у новоявленного менеджера было другое мнение. Стив даже не сразу понял, что мистер Хирн рассказывает ему подробности контракта. Как будто его это касалось.

Его едва не трясло не то от злости, не то от обиды, но он слушал. Смотрел на ковёр под ногами и пытался придумать, что делать дальше, но сосредоточиться не удавалось. Хирн говорил, перелистывал бумаги и перечислял планирующиеся выставочные матчи. Он не считал, но было понятно, что их будет много.

- А чего бы хотел ты?

Стив дёрнулся от неожиданного вопроса, вскинул голову – столкнулся взглядом с мужчиной напротив. Хирн… улыбался.

- Я хочу играть.

Ему удалось произнести слова спокойно.

- Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты получал от этого только удовольствие.

Хирн обходил стол, направляясь к нему, и Стив поднялся тоже – почти вскочил, вернее. Отпрянуть назад, к счастью, помешало кресло.

- Будем работать? – Это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Хирн протянул ему руку. Стив даже не шевельнулся. Согласия от него они не дождутся, демонстративных жестов тоже, а дальше… пусть делают что хотят. Как хотят.

А Хирн так и стоял с протянутой рукой и умудрялся продолжать улыбаться, несмотря на дурацкую ситуацию. Отвернуться очень хотелось, но это было бы… впрочем, не глупее всего остального.

Хирн опустил руку.

- Нет. – Это вырвалось почти против его воли, а дальше слова потекли сами собой. Он смотрел в упор на Хирна. – Всё это незаконно, - он слишком хорошо понимал, что это не так, потому что Хирн – бизнесмен, успешный бизнесмен, и он не мог допустить такой глупой ошибки. И выхода не было, или он его не видел, но…

- Мой менеджер – Иен Дойл. – Голос и тут не дрогнул. – Я не собираюсь работать ни с кем другим. – Злость захватывала. – Я аннулирую этот контракт и возвращаюсь к нему.

- Ничего подобного ты не сделаешь! – Прорычал отец. Стив резко развернулся к нему, обжёг его взглядом. Так вот зачем он сюда приехал – усмирять своего строптивого сына, если тот вдруг осмелится с чем-то не согласиться.

- Этот контракт законен, Стив. Твой отец имеет право подписывать за тебя любые документы, даже без твоего ведома. – Добрый и хороший менеджер снизошёл до объяснений. – Теперь я твой менеджер – как минимум на год, и этот год мы будем работать вместе. И я уверен, что у нас всё получится.

Мягко, убеждённо и безжалостно. И возражать нет смысла – они всё продумали. И всё сделали так, как надо. Год.

Впереди ещё целый год.

- Мне нужно тренироваться. – Он развернулся на каблуках и быстрым шагом пошёл к двери. Мелькнула мысль, что если Хирн попытается его удержать, их «сотрудничество» начнётся с драки. Если этот человек только попробует к нему прикоснуться…

В висящем около двери зеркале он увидел, как Хирн садится обратно за стол и достаёт сигарету. И – улыбается. Как и подобает победителю.

И наверное он повёл себя невежливо, не попрощавшись с очаровательной светловолосой секретаршей, которая так мило улыбнулась ему. Но сейчас Стиву было не до вежливости. Впервые за пятнадцать лет хотелось плакать.

А на улице радостно светило яркое солнце, и люди спешили куда-то по своим делам мимо нарядных витрин и ярких газетных киосков. «Стив Дэвис меняет менеджера в попытке спасти свою карьеру» - и на первых страницах трёх… нет, четырёх газет его фото под огромными буквами заголовков.

И впереди ещё год.

 

 

Официально они подписали контракт на следующий день. В приёмной, где вчера сидела милая светловолосая девушка, теперь было не протолкнуться от журналистов. Барри Хирн, похожий на попугая в своём бордовом пиджаке и отвратительно розовом галстуке, разговаривал сразу со всеми, рассыпая шутки направо и налево. Стив стоял рядом и улыбался.

Он только что поставил подпись на бумаге, щурясь под вспышками фотокамер. На идеально выглаженном рукаве его светло-серого костюма осталось небольшое пятнышко синих чернил. Рядом на документе стояла подпись Хирна. Контракт фотографы тоже засняли.

Стив пил маленькими глотками шампанское из запотевшего бокала и думал только о том, что ему так и не удалось дозвониться Иену. Быть может, его менеджер не желал разговаривать с ним, а может быть это были просто совпадения, но в ответ на каждый звонок он слышал повторяющиеся вариации на тему «его ещё нет» или «он скоро будет». И мысль о том, чтобы завтра с утра поехать в Стирлинг, уже не казалась ни дикой, ни даже просто слишком смелой. Ему нужно было поговорить с Иеном. Стив знал, что виноват перед ним.

Ему не хотелось пьянеть и хотелось отставить бокал, но… Приличия требовали.

- Я просто счастлив. Любой снукерист мечтает работать с Барри Хирном.

Стив готов был спорить на что угодно, что каждый из присутствующих знает подробности его перехода чуть ли не лучше, чем он сам. И вряд ли кто-то из них верит его улыбке и его радостному тону. Ему было всё равно. Лишь бы не вздумали жалеть.

- Я благодарен Иену Дойлу за всё, что он сделал для меня. – И если Хирн надеялся, что он не упомянет Иена, он надеялся зря. – Без него, без его помощи я бы не состоялся как снукерист и никогда не имел бы того успеха, который сопровождал меня на протяжении моей карьеры. Но перемены иногда бывают…

Он задумался над словом. На него смотрели все. Многих он знал – многие знали его. Они знали, что всё это фарс, он не сомневался в этом – и кто знает, может быть, они и смеялись про себя.

Он снова улыбнулся прямо в камеру оператора с ВВС.

- …Бывают неизбежны. Я уверен, что сотрудничество с Мистером Хирном доставит удовольствие нам обоим.

Потом они с Хирном пожали друг другу руки – тоже на камеру, для фотографов. Потом всех угощали кофе. К Стиву прицепились сразу двое корреспондентов из «Сан» и стали забрасывать его вопросами о подробностях перехода. В сверкающих глазах обоих явственно читалось слово «эксклюзив!». Стив едва сумел вырваться – и тут же попал на малознакомого пожилого мужчину, вроде бы из «Телеграф». Вернее, почти попал – этого желающего получить эксклюзивную информацию зачем-то перехватил Хирн. Потом ему снова подали бокал с шампанским, и они снова фотографировались. И снова. И снова.

Домой он приехал со страшной головной болью.

 

 

Наутро за ним приехал шофёр. Мужчина неопределённого возраста с аккуратными усами и в клетчатом свитере, больше похожий на обслугу из букмекерской конторы, чем на шофёра в солидной компании, поприветствовал его, улыбаясь во все тридцать два зуба, и сообщил, что готов отвезти его в клуб в любое время.

Стив не ожидал этого. Вчерашняя шутка Хирна: «Шофёр тебе положен по статусу», показалась ему именно этим – неудачной шуткой. Она по-прежнему была неудачной, и смеяться Стиву не хотелось совсем. Теперь к нему приставили надзирателя. Интересно, если он пожелает ехать не в клуб, а… Куда угодно. Пусть даже на вокзал, откуда можно будет всё-таки уехать в Стирлинг. Повезёт ли его его новый личный шофёр туда, куда он скажет – и как скоро об этом будет знать Хирн?

Желание отказаться от непрошенных услуг было слишком велико, но Стив смолчал, не желая обижать стоящего перед ним человека – который, в конце концов, был всего лишь наёмным работником и старательно выполнял то, что ему приказали.

На улице их ждал белый лимузин – та самая знаменитая машина «Матчрум», известная на весь снукерный мир. Шуточки о том, что Джимми Уайт перешёл к Хирну лишь затем, чтобы было в чём катать девочек из «Плейбоя», Стива раньше веселили – но сейчас, забираясь внутрь, он машинально прикрыл глаза.

К счастью, женского белья на сиденьях не оказалось. Мягкие кожаные кресла, столик, телевизор и бар. Обычная машина, только очень большая.

 

По той самой лестнице, под которой находился вход в кабинет Хирна, они поднялись наверх, в зал. Полный мужчина в чёрной кожаной куртке – имени Стив не запомнил – улыбнулся ему так, как будто всю жизнь мечтал с ним познакомиться, и повёл его куда-то. Предназначенный для него стол оказался в самом дальнем от входа углу, и два каких-то фикуса в ящиках отгораживали его от остальных, как будто ширмой. Он повернулся, чтобы найти выключатель, но свет над столом вспыхнул прежде, чем он успел сообразить, куда надо нажимать. Шофёр – Роббо, кажется? – подхватил его куртку и повесил на вешалку у стены. На столике возник графин с водой и два стакана. Рядом с креслом, в которое уселся отец, кто-то поставил пепельницу.

Стив взял в руки биток и катнул по сукну. Может быть, стол и не был идеальным, но играл он прекрасно. Шар двигался по прямой, не отклоняясь ни на миллиметр, отскок от борта был именно такой силы, какой он и должен был быть. Хоть что-то хорошее за последние два дня.

 

И если бы не молчаливое присутствие Хирна, тренировки были бы приятными. Здесь, за стеной из листьев, Стив слышал других игроков в зале, но не видел их; стук шаров и доносящиеся обрывки разговоров – привычный шум – помогали сосредоточиться. Он привык к запаху табака – и отец, и Иен всегда курили, наблюдая за его игрой, и он привык к молчанию сидящих рядом.

Вчера Хирн попытался с ним заговорить, когда он расставлял шары в крест. Он даже не повернулся, но краем глаза заметил, как отец раздражённо качает головой. Потом они вышли, и Стив облегчённо вздохнул – его утомлял взгляд Хирна, который он постоянно чувствовал на себе.

Сегодня он тренировался в привычной тишине, если не считать нескольких комментариев отца. Стив не отвечал на них – достаточно было того, что он заставлял себя разговаривать с отцом в мамином присутствии. Но к советам всё равно прислушивался.

Хирн больше не произносил ни слова. Просто сидел и курил – и смотрел за его игрой. Стив не позволял себе ошибаться. Он целился и аккуратно забивал, не позволяя себе небрежности и уж тем более промахов. Не перед этим человеком и не в присутствии отца.

Кроме Хирна, никого из посторонних рядом не было. Но как только возникала хоть какая-то мелкая проблема, из тени тут же появлялся кто-нибудь из работников клуба. Лампы над столом подняли вверх за пять минут, стоило Стиву задеть навес неосторожно поднятым кием. Ему приносили воду и подносили выскочивший из приёмника шар – как будто он был не в состоянии ничего сделать сам – и улыбались, улыбались, улыбались ему и радостно кивали в ответ на благодарность. Он постарался вести себя как можно незаметнее и не привлекать внимания – не помогло. Как только он отходил от стола или присаживался, очередной улыбающийся человек тут же оказывался рядом с вопросом, что он может сделать для мистера Дэвиса. «Исчезнуть», всякий раз порывался ответить Стив, но, глядя на жизнерадостные физиономии непрошенных помощников, просто не мог сказать грубость. Поэтому он просил стакан апельсинового сока, сок тут же приносили, и он снова возвращался к игре.

 

Но тренировки были в общем-то терпимы. Он умел отвлекаться от всего и с головой уходить в игру, и чужое присутствие уже не так мешало. Он даже забывал на какое-то время, где находится, и с удивлением потом смотрел на стену, которая была серой, а не тёмно-зелёной.

После тренировки они спускались в кабинет Хирна, и там обсуждали планы на будущее. Вернее, он слушал, что говорил ему Хирн. Не слушать не получалось – раздражающе-тягучая манера речи не давала отвлечься, хотя, возможно, Хирна и не беспокоило, слушают его или нет. Или он привык к тому, что слушают. Милая светловолосая секретарша приносила им кофе и сэндвичи, и обязательно кусок яблочного пирога для него.

- С «Катэй Пасифик» вот уж на самом деле случайно получилось. Никто и не думал, что местным спонсором окажется авиакомпания, мы только потом мы выяснили, что один из директоров играет в снукер в свободное время и мечтал сыграть с тобой. Он так и сказал мне: «Мы дадим денег на три турнира сразу, если я смогу сыграть хотя бы фрейм со Стивом Дэвисом». Вряд ли ты его помнишь, он взял у тебя целых двенадцать очков, и редко мне приходилось видеть настолько счастливых людей. Тогда он и объявил, что они будут работать с нами до тех пор, пока мы собираемся приезжать в Гонконг. Так что сделка оказалась удачной, с какой стороны ни посмотри.

Иногда Хирну звонили, и он разговаривал по телефону, каждые две минуты повторяя слово «очаровательно». Сам он при этом очаровательным не выглядел, а стоящий в углу кабинета «однорукий бандит» казался здесь на редкость уместным. Прямо-таки портрет бизнесмена Барри Хирна в интерьере.

Вежливые «да» и «нет», которыми ограничивался Стив, его собеседника полностью удовлетворяли. К счастью.

 

 

(продолжение здесь)

Tags: au, fanfiction, slash, snooker
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments