darrus (darrus) wrote,
darrus
darrus

  • Music:

Fanfic - Camel


Fanfic in RUSSIAN, "Camel" timeline


Развлечения

Автор
: darrus
Пейринг: Лотар Маттеус/Ханси Мюллер и ещё кое-кто
Рейтинг: NC17, ставлю из осторожности
Время: 1980-1988 годы

Саммари: вот и добрались мы до первого раза Лотара.

И убейте меня за эту ерунду, и правы будете.


Развлечения

В этой комнате тесно, как будто в тюремной камере. Воздух застоявшийся, запахи мебели, пота, апельсинов и пыли не выветриваются, хоть сутки напролёт держи окно открытым. Если выкинуть стул в прихожую, каждый входящий будет об него спотыкаться. Если оставить его в комнате – будет негде ходить.

Стул они, естественно, выкинули. «А чтобы не шлялись тут всякие», смеётся Ханси всякий раз, когда ударяется коленом или локтем о занимающий слишком много места предмет мебели.

Сборная – это не матчи на переполненных стадионах, не вспышки фотоаппаратов и бесконечные вопросы журналистов. Сборная – это покрытые изумрудной зеленью холмы Маленте, изнуряющие тренировки и скука, скука, скука…

Ханси преувеличенно громко ругается по поводу необходимости «надзирать за дошколятами» и распевает похабные песни, в которой рифмует гладбахскую «Боруссию» со всякими непристойностями. Это ничего. На самом деле он прекрасный сосед.

«Сборная – это тебе не райская жизнь, тут порядки ещё хуже, чем в клубах, и зачем сюда все рвутся…», говорит ему Ханси. Ханси старше его на целых четыре года, и в команде он уже давно. Ханси знает, что говорит.

По ночам под окнами ездят машины, и резкие гудки клаксонов выкидывают из сна, едва успеешь задремать. Ханси клянётся, что к нему каждую ночь пристаёт какой-то комар, и даже включает иногда свет, чтобы его изловить. Он подозревает, что про комара Ханси тоже шутит – просто от скуки.

Он часто просыпается по ночам от шороха шин или чириканья каких-то странных птиц и долго не может заснуть потом. Однажды его заставляет открыть глаза шумное дыхание соседа, Ханси дышит быстро, резко ловя ртом воздух, и он уж готов спросить, что случилось, как вдруг до него доходит – *чем именно* занят лежащий на другой кровати мужчина. К паху горячей волной приливает кровь, комната наполнена приглушёнными звуками и запахом возбуждения, и он отворачивается, чтобы не видеть, как двигаются бёдра мужчины под тонкой простынёй. За такими вещами нельзя смотреть, это непристойно, но от желания, которое разгорается в нём всё сильнее, не деться уже никуда.

Ханси рычит что-то в подушку и поворачивается на бок, несколько минут – и его дыхание уже ровное и спокойное, каким бывает дыхание спящего человека. И только тогда он позволяет себе встать, стараясь ступать как можно тише, проскальзывает в душ и включает воду. Плотно обхватывая ладонью член, он закрывает глаза, тихонько постанывая от удовольствия, а разыгравшееся воображение уже подсовывает ему картинку – с разворота последнего номера «Плейбоя». Красотка с внушительным бюстом обвивает ногами его бёдра, вынуждая его двигаться всё быстрее… Он резко выдыхает, кончая. Стоит ещё какое-то время под потоками воды, прежде чем снять с крючка большое полотенце.

Когда тебе девятнадцать лет, тяжело просидеть месяц взаперти в мужской компании.

 

Когда тебе девятнадцать лет, тяжело дебютировать в сборной, тем более, когда дело происходит на чемпионате Европы… Тем более, когда матч ты проваливаешь…

Шутки и дружеские подколки, половина из которых даже самому мирному человеку покажутся обидными, а ещё свист болельщиков и не самый ласковый взгляд тренера.

Но само собой, что в душе он скрылся не для того, чтобы плакать. Лучший способ снять стресс – это трахнуть кого-нибудь, или хотя бы что-нибудь – говаривал не раз его брат. Иногда советы старших идут на пользу.

- Помощь нужна? – Голос Ханси заставляет вздрогнуть, и он чувствует, как щёки заливает румянец из-за того, что его застали за таким занятием. Смущение и нежелание показаться смешным заставляют передёрнуть плечами и ответить нарочито безразличным тоном:

- Сам справлюсь.

- Да ладно тебе, - смеётся Ханси, забираясь к нему под душ. Чужая ладонь поглаживает его плоть, партнёру требуется время, чтобы найти нужный ритм. Ощущения странные, непривычные, но это не мешает ему кончить. Ханси улыбается, похлопывая его по плечу.

- Ладно, ты иди, мне тут нужно… заняться кое-чем.

Позже они уже лежат в кроватях, в темноте, и он готов уснуть, когда с соседней постели раздаётся голос Ханси, больше похожий на шёпот:

- Слушай, а ты когда-нибудь занимался… ну… этим… с мужчиной?

Он чувствует, как снова вспыхивают щёки – наверное, он никогда не научится говорить о сексе, не краснея.

- Нет, - отвечает он так же тихо.

- И я нет, - признаётся Ханси после небольшой паузы.

- А мне показалось… - Он прикусывает язык.

- Нет, я… Ну мне просто… интересно. Вообще я, ну знаешь, читал… Да не смейся ты! – Добавляет он сердитым шёпотом. – У меня сосед врач, ну книжки вечно таскает, в общем, читал я, как это всё… А сам не пробовал.

Повисает тишина. Похоже, Ханси не намерен ничего добавлять к сказанному, и спать пора уже давно.

Он делает глубокий вдох и всё-таки задаёт вопрос прежде, чем здравый смысл успевает что-то возразить:

- А интересно, это же наверное.. .ну, не очень приятно, а?

В ответ раздаётся возмущённое сопение.

- Слушай, ерунды не говори. Люди же этим занимаются, думаешь, стали бы они, если бы это было неприятно?

Против такой логики возразить нечего. Вопрос исчерпан, теперь уже точно пора спать.

Но прежде чем он успевает пожелать соседу доброй ночи, тишину снова нарушает шёпот Ханси:

- Слушай, а может попробуем, а?

- Прямо сейчас? – Он сам шокирован собственным ответом.

Смех Ханси звучит немного истерично.

- Иди ты мимо, Маттеус! И вообще, я сплю уже.

 

Но конечно же они пробуют, прямо следующим же вечером. Ласкают друг друга, быстро, торопливо, и оба, будто сговорившись, боятся поворачиваться друг к другу спиной.

Это похоже больше на мастурбацию, чем на секс, и возбуждают даже не сами действия, а запретность того, что они делают. Почти так же, как тогда, когда прятались за школьным забором, закрывая от посторонних взоров ладонью зажжённую сигарету. Чтобы достичь оргазма, много не нужно, а потом они сидят, каждый на своей кровати, и смеются, скрывая за смехом смущение.

- Надо выпить, - резюмирует Ханси. Предложение здравое, действительно, после такого надо выпить – почему-то дрожат руки…

- У тебя же нет ничего, ты сам говорил, что не удалось провезти.

Ханси покровительственно улыбается.

- А я у Бонхофа стрельнул. Сказал, что ты после вчерашнего матча всё ещё расстраиваешься, и я решил тебя напоить.

- И он поверил?

- Какая разница? Главное, что он дал! – Ханси с торжествующим видом извлекает откуда-то из-под кровати бутылку шнапса.

Цветастая кружка и стакан из тонкого стекла с красным ободком по краю, из закуски только булочка, которую он не смог съесть за завтраком и принёс с собой «на всякий случай». Напиток обжигает горло, зато после двух стаканов всё произошедшее перестаёт казаться чем-то из ряда вон выходящим.

 

Напиться до такой степени, чтобы довести эксперименты до конца, им удаётся только после выигранного финала. Правда, весь хмель слетает, как только дело доходит собственно до постели, и его трясёт, но всё-таки ему удаётся после сбивчивых и едва понятных объяснений Ханси даже подготовить партнёра и войти в него. Внутри туго и горячо, и он боится двигаться и сделать больно, а сдерживаться не хватает сил. Ханси елозит под ним и вдруг полузадушено вскрикивает, он останавливается, испуганно замирает, и мужчина внизу зло стонет «ещё» и резко толкается ему навстречу, и только тогда он понимает, что Ханси это нравится. После этого контролировать себя уже не удаётся, он кончает быстро и бурно, потом, едва отдышавшись, несколькими движениями руки помогает кончить партнёру.

Всё это совсем не так, как бывает с женщинами… Ну не то чтобы у него много опыта в этом… Только Сильвия… Её тело мягкое, плавные изгибы и округлые формы, а тело Ханси мускулистое и твёрдое. А ещё мужчине легче доставить удовольствие – надо просто делать то, что нравится тебе самому, с женщинами не так…

Но с Сильвией всё равно лучше.

 

Вопрос, который занимает его некоторое время после чемпионата – может ли он теперь считаться геем? Это было бы… совсем некстати.

Он следит за своей реакцией на окружающих мужчин. Некоторые из них даже нравятся ему. Но каждый раз, когда он остаётся один, в фантазиях всплывают образы разнообразных красоток из глянцевых журналов и рекламных плакатов.

Нет, к мужчинам его тянет не больше, чем следовало бы. И эта мысль очень успокаивает.

То, что происходит в постели с мужчинами – это просто… взаимопомощь, не больше того. Разве можно назвать Ханси его любовником? Ну и что, что они продолжают иногда развлекаться вместе. Это смешно, это похоже на игру, ну и приятно, да, но не больше того.

Он даже не считает, что изменяет жене. Жена здесь вообще ни при чём.

 

Всё становится чуть сложнее, когда в какой-то момент он оказывается снизу. Нет, это даже не больно… Ну разве что сначала. И от этого даже можно получить наслаждение.

Но это чувство – собственная беспомощность и полная зависимость от партнёра… Он к такому не привык. Это неприятно и пугает.

Это не повод отказывать, конечно, и он соглашается, когда Ханси просит. Но с каждым разом убеждается всё больше – пассивная роль в сексе не для него.

Как полагается выбирать себе партнёров, как понять, что другой мужчина интересуется тобой, он не знает. Если подумать, ему это не особенно нужно – только на время командных сборов. Вот как найти себе кого-нибудь в команде, и чтобы потом не вздумали трепать языком и распускать слухи?

Вряд ли кто-то посмеет, впрочем. Он с удивлением замечает, что чувствует себя намного старше и опытнее, чем его сверстники, которые только-только приходят в команду. Анди Бреме, Руди Фёллер, молодые, улыбчивые, только начинающие свой взлёт… А он уже старожил команды, и за его плечами выигранный финал крупного турнира и финал проигранный. И многие игроки смотрят на него почти что в восхищением, но не все… Карл Альгёвер прищуривает глаза презрительно-оценивающе. Ему неприятен Карл. Карл обо всём имеет своё мнение.
После ухода Ханси из сборной нового партнёра он себе так и не нашёл. Бывало иногда, конечно... Но вряд ли об этом стоит даже вспоминать.

К списку его не слишком частых приключений добавляет ещё одну страницу финал чемпионата Мира восемьдесят шестого года. Среди разочарования, мрачных шуток Руди про «дурацкую привычку проигрывать финалы» и воплей победителей незамеченным остаётся момент, когда сам Диего Марадона заталкивает его в ближайший туалет и, обжигая шею горячим дыханием, резко входит в него, даже не озаботившись подготовкой. Диего на удивление трезв. И очень умел. И мысли о сопротивлении даже не возникает.

- Соберёшься переходить в Италию, я тебе устрою трансфер в «Наполи», - шепчет Диего.

«Чтобы я там ложился под тебя, как и все остальные? Обойдёшься одним разом», усмехается он про себя, вытирая пот зелёной футболкой.

 

Он уедет в Италию. Но позже, и вовсе не в Неаполь, а в северный Милан.

К этому времени он уже перестанет удивляться тому, что он едва ли не самый возрастной игрок сборной. Рядом появляются всё новые и новые лица.

Томас, «Икке» - нервный и гениальный, тот, к кому проще всего относиться с лёгкой снисходительностью.

Анди – спокойный и замкнутый, вратарь, вратари всегда сами по себе, кто их разберёт.

Юрген – чуть нескладный и светловолосый, друг Фёллера, не соперник и не союзник, просто есть.

А потом другие, ещё моложе и амбициознее.

К тому времени ему будет уже не до того, чтобы присматриваться к мужчинам. Жены и любовницы хватит вполне.

 

07.08.2007

Tags: camel, fanfiction, football, klinsmann, matthaeus, russian, slash, soccer
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments