darrus (darrus) wrote,
darrus
darrus

  • Music:

Fanfic - Camel


Un Amore Grande

Часть 3

- Порой твоя неразборчивость в связях меня просто поражает.

- Сам удивляюсь, Лотар. Как меня угораздило оказаться в постели с тобой?

 

Зеркальный шкаф. Ковёр под ногами. Вздох.

Руки поглаживают крепкие ягодицы, скользят по стройным бёдрам. Он проводит губами по члену Юргена и вновь захватывает его в рот, лаская тщательно и неторопливо.

Пальцы любовника гладят его лицо. Это удивительно осторожные прикосновения – так касаются чего-то очень хрупкого, как будто под руками Юргена сейчас фигурка из стекла. Легко и нежно – касаясь бровей, проводя подушечками пальцев по щеке.

Зачем? Эта нежность непривычна, всё непривычное – повод испугаться, он прекрасно усвоил  – если Юрген начинает вести себя неожиданным образом – это означает…

Кого Юрген ласкает сейчас?

И вот он уже сжимает бёдра любовника, впиваясь ногтями в кожу, и Юрген тут же реагирует, за волосы притягивая его ближе к себе, заставляя почти задыхаться.

Да, так лучше. Так правильнее. Это то, что бывает между ними обычно.

Мягкий ворс ковра щекочет кожу, Юрген стонет под ним, подстраиваясь под его ритм. С кем он?

- Лотар… - Тихий стон.

Да. Вот так.

 

- Или Джованни всё-таки был прав, говоря, что ты не любишь футбол?

- Поинтресуйся у самого Джованни, Лотар.

 

Автобусы. Стадионы. Свет прожекторов.

Бывает, что мяч упорно не идёт в ворота. Случается с каждым футболистом. Случилось с Юргеном.

Мяч не идёт в ворота, как будто заколдованный.

«Всё наладится», успокаивает своего нападающего через прессу Франц.

Конечно наладится, в этом сомнений нет.

Марио обнимает Юргена в раздевалке после очередного неудачного матча. Юрген отстраняется не сразу.

Он смотрит в упор на обоих. Юрген отвечает вызывающе-презрительным взглядом.

Очередная газетная статья, в которой проскакивает слово «кризис». Он следит за реакцией Юргена на каждую из таких статей. Юрген нервничает, это заметно.

«Я жду от тебя результатов!» - Трапаттони кричит на Юргена, впрочем, тренер почти всегда кричит, если что-то идёт не так.

Он замечает, что на лице Юргена всё чаще появляется растерянность. Похоже, эта внутренняя успокоенность вовсе не так непробиваема, как Юргену хотелось бы.

Удар с точки. Мяч уходит выше ворот. Свист с трибун.

В глазах Юргена – страх.

Он чувствует себя виноватым. Этот пенальти должен был бить он, это была его идея – уступить удар Юргену, но он был абсолютно уверен, что Юрген попадёт…

 

- Уже не в состоянии попасть в ворота с одиннадцати метров?

- Зато не боюсь пробовать, Лотар.

 

Коридор. Картины на стенах. Марио.

Они сталкиваются прямо около двери номера Юргена. От Марио пахнет сигаретным дымом и, кажется, виски.

- Не ожидал тебя здесь встретить, - Баслер улыбается, делая шаг по направлению к двери.

Он давно уже научился предсказывать действия противника на два шага вперёд – собственно, это и есть его главная задача на поле. Одним движением он оказывается между Марио и дверью.

- Я тоже не ожидал, что ты будешь бродить по коридорам через, - быстрый взгляд на часы, - сорок минут после отбоя.

Улыбка сползает с лица Марио, уступая место почти что злобе.

- Где хочу, там и гуляю.

- Тренеров это порадует, - он кладёт руку на ручку двери.

- Не сомневаюсь, что тебе не впервой доносить, - лицо Марио покрывается красными пятнами.

- Иди спать, - негромко, но отчётливо произносит он.

- После тебя, - хорохорится Баслер.

Он наклоняется чуть вперёд.

- Иди спать.

Минуту они буравят друг друга взглядами, потом Марио резко разворачивается и уходит в глубь коридора.

Он легко толкает дверь, прежде чем постучать, и она, против ожидания, открывается. Юрген не запер замок.

В комнате горит свет. Включены все лампы, какие здесь есть. Юрген лежит на кровати лицом вниз. Если он способен спать при таком освещении…

Нет, он не спит. Неподвижен, но не спит.

Он щёлкает выключателем, проходя мимо, и верхний свет гаснет. В комнате сразу как будто становится легче дышать. Он присаживается на край кровати и кладёт ладонь на спину Юргена, между лопатками. Не то попытка успокоить, не то поддержать, не то просто беззвучное «я рядом».

В молчании проходит несколько минут.

- Хочешь что-то делать – делай, нет – убирайся.

Голос Юргена звучит странно, хочется взглянуть на его лицо, увидеть, что же не так, но он понимает, что если хотя бы попытается – прощения не будет. Он знает, как это бывает – когда просто необходимо, чтобы никто из окружающих не видел, как тебе плохо.

Он медленно проводит ладонями по плечам Юргена, слегка надавливает, как будто массаж и ласка одновременно. Юрген едва заметно напрягается под его руками.

- Тихо, - шепчет он на ухо любовнику, зарываясь губами в светлые волосы.

Он неспешно оглаживает тело Юргена, и повторяет какую-то успокаивающую ерунду – «тихо», и «всё хорошо», и ещё что-то такое же бессмысленное. Юрген позволяет раздеть себя, не помогает ему, просто лежит на постели лицом вниз. Ничего, этого достаточно.

Он очень осторожен, он старается, чтобы Юргену было хорошо, целует его ласково, входит медленно, несколькими плавными толчками, ловит каждый его стон, умело ведёт его к оргазму, почти забывая о себе, и всё повторяет какие-то ласковые слова, бессвязицу, в которой главное – не смысл, а тон, которым всё это произносится.

Они лежат вместе, он согревает Юргена своим телом и мягко гладит его по руке, просто так…

- Убирайся отсюда.

Ну за что, за что, за что?

 

Un amore è grande quando fa sognare
Quando fa soffrire
Quando è un grande amore

- Ты бываешь невыносимо скучным, Лотар.

- Ты первый, кто жалуется на скуку.

 

Гостиницы. Телекамеры. Толпы журналистов.

Очередная статья, которая по счёту... Юрген выглядит усталым.

- Если ты не решишь свои проблемы сейчас, играть вместо тебя будет кто-то другой, - это говорит капитан команды, а любовник хочет сказать совсем другое, прижать Юргена к себе и убеждать его, что всё будет хорошо…

Скептические замечания от Трапаттони. Юрген отвечает на безупречном итальянском.

Ещё одна статья, на этот раз с его собственным интервью. Да, он снова отреагировал на провокационный вопрос про Юргена, сказал то, что не стоило говорить, и Юрген снова смотрит на него таким холодным взглядом…

Марио наклоняется к Юргену так близко, что кажется, будто их губы вот-вот соприкоснутся. Юрген не отстраняется.

Мяч не идёт в ворота. Джованни опять кричит.

Новые статьи.

Ещё один матч, и опять Юрген уходит с поля без забитого гола.

«Всё наладится», раз за разом повторяет Франц.

Юрген толкает его на кровать, берёт его сзади, резко и как-то… отчаянно.

- Я люблю тебя, - беззвучно произносит он, шепчет одними губами в подушку. Эти слова мучают его, они рвутся наружу, они хотят быть сказанными. Если бы Юрген поцеловал его, он произнёс бы это вслух.

«Всё наладится», повторяет за Беккенбауэром Фогтс.

 

- Опаздываешь на очередную пресс-конференцию, Лотар?

- Как ты догадался?

 

Лунный свет. Тишина. Темнота.

В такую ночь можно свернуться клубком в уголке широкой кровати и бездумно смотреть на усыпанное звёздами небо за окном. Можно пытаться уснуть, в который раз взбивая кажущуюся каменной подушку и прячась под одеялом от холодного серебра луны. Можно стоять у двери и надеяться услышать приглушённый ковром шелест шагов или хотя бы просто какой-нибудь звук по ту сторону стены, в коридоре, который разобьёт это торжественное молчание ночи. Можно попытаться включить свет и тут же выключить его, чтобы снова вернуться в мерцающую темноту. Можно поднести к запястью осколок стекла, любуясь прозрачным лезвием скола, и зачарованно следить, как на коже появляется едва заметная красная полоса – и очнуться в последний момент, медленно отводя руку прежде, чем на ней выступят капельки крови...

В такую ночь нельзя быть одному, но лучше провести её в одиночестве, чем быть не с тем, кто нужен. Не получается пить, от запаха сигарет скручивает внутренности, книги кажутся бессмысленными, а сны превращаются в кошмары. В такую ночь мысли разбегаются по одним им известным направлениям, и собрать их воедино никак не удаётся, и даже самые важные проблемы становятся абсурдно незначительными. Скомканное покрывало легко принять за камень, а очертания стола расплываются в неверном свете луны. Ночь иллюзий, обманок и оживших сновидений.

В такие ночи он слишком остро чувствует, как ему нужен Юрген – с его теплом, его улыбкой, его насмешками, его ледяным взглядом, его Юрген – переменчивый и непонятный, как лунный свет.

Он сказал бы «люблю», но Юргена нет рядом. Он говорит это всё равно, тихо шепчет, бессильно откидываясь на подушки, и всматривается в ночь за окном в ожидании рассвета.

 

- Не надоело шляться по коридорам вечерами?

- Хочешь – могу не приходить сегодня, Лотар.

 

Вечер. Бильярдная. Разговоры.

Его злость выплёскивается в газетных интервью. Журналисты спрашивают его о проблемах Юргена – а кого ещё спрашивать, как не капитана команды – и он охотно отвечает, иногда саркастическими замечаниями, иногда откровенной критикой. Хорошо произносить тираду про кризис и недостойное поведение, он чувствует нечто очень близкое к эйфории, в очередной раз язвительно проходясь по всем неприятностям с игрой, пусть знает, что здесь с ним носиться никто не будет…

А потом он видит нервные движения рук Юргена, его вечно настороженный взгляд, и не может понять, как ему только пришло в голову говорить такие вещи, он же и думать не думает ничего подобного.

Нет, недостаточно только счастья в семейной жизни, чтобы справиться с неприятностями – с некоторым удовольствием отмечает он, видя, как Юрген слишком остро реагирует на вполне безобидное замечание кого-то из одноклубников.

И тут же изнутри поднимается гнев на самого себя – за то, что он способен спокойно смотреть, как его любовник бьётся не то с собой, не то с окружающим миром. Иногда даже мелькает мысль, что проблемы уже давно не в футболе, слишком Юрген напряжён. Вечно прямая спина, улыбка злая, руки вечно скрещены на груди, как барьер между ним и окружающим миром – Юрген готов начать защищаться ещё до того, как кому-нибудь придёт в голову напасть.

- Да успокойся ты, ничего я не имел в виду, - Маркус Баббель смотрит на Юргена удивлённо, он явно не ожидал столько яда в ответ на брошенное вскользь замечание.

- Я и не сомневался, что это шутка, - тем же ледяным тоном, с такой улыбкой, от которой впору броситься наутёк.

- Слушай, если у тебя проблемы, это не повод кидаться на людей, - резонно возражает Мехмет Шолль.

Юрген молниеносно поворачивается к новому собеседнику. Видно же, невооружённым глазом видно, что он больше всего на свете хочет вскочить со стула и убежать отсюда, держит только гордость.

- Ты прав, как всегда, Мехмет, - а холода в голосе ничуть не убавилось.

Мехмет качает головой, бормоча что-то про себя.

Взгляд Юргена мечется по комнате, от одного человека к другому, и внезапно останавливается на нём. Взгляд пронзительный, умоляющий почти – нельзя крикнуть «помоги» громче. Помочь, вмешаться, отвлечь внимание, просто унять всех… Нет, не так.

Он кивает головой в сторону двери, встаёт со стула и выходит. Идёт медленно, и вот за спиной раздаются знакомые шаги. Он не оборачивается, чтобы… Ну да, чтобы не спугнуть, смешно, но правда. Резко останавливается у самой двери номера и оглядывается – Юрген мгновенно замирает у противоположной стены, и руки уже снова скрещены на груди.

- Заходи.

Несколько секунд Юрген неподвижен – опять эти игры в собственное достоинство и гордость. Он спокойно ждёт, пока Юрген войдёт, и можно будет запереть дверь.

Все его движения размеренны и спокойны. Он не позволяет себе ни излишней резкости, ни чрезмерных ласк. Рубашка Юргена летит в кресло, его собственная водолазка приземляется на полу рядом с ними, а потом он обнимает Юргена. И это не объятия любовника.

Он просто держит его, достаточно крепко, чтобы Юрген не смог двигаться, даже если захочет. Медленно считает про себя, приближается почти к семиста, когда наконец чувствует, что Юрген успокоился – дыхание стало более ровным. И только потом секс, без грубости и лишних нежностей, спокойно – спокойно, вот главное сейчас.

Юрген одевается очень медленно. Молча. Он тоже молчит. Угол одеяла приглашающе откинут – намёк прозрачнее некуда. Юрген смотрит на кровать. На его лицо, на дверь, снова на кровать. Потом выходит, так и не произнеся ни слова.

 

- Всё будет хорошо.

- Откуда такая уверенность, Лотар?

 

Поцелуи. Улыбки. Молчание.

Между ними всё хорошо, когда они не разговаривают. Странно, что он понял это только сейчас.

Все слова, которые они произносят, звучат неправильно. Построить предложение из трёх слов так, чтобы оно означало именно то, что он хочет сказать – это будет посложнее ядерной физики. А от фраз, меняющих свой смысл на противоположный в тот момент, когда он их говорит, он уже устал.

Может быть, он принимает желаемое за действительное, но ему кажется, что Юрген тоже сыт этим по горло.

Без всяких слов они заключили между собой нечто вроде соглашения. Как только они остаются наедине, любые разговоры запрещены. Только жесты, прикосновения и – изредка – имена. Нет слов – нет непонимания. Как странно.

В этом ли причина, или так совпало, но всё как-то неуловимо начинает налаживаться, журналисты задают меньше провокационных вопросов, Юрген забивает один раз, другой. И одноклубники…

Марио.

Касается рук Юргена, разговаривает с ним часами, и как ему удаётся подбирать слова так, чтобы Юрген слушал?

Он останавливается рядом с Юргеном. Приобнимает его за талию. Смотрит прямо на Марио. «Мой», только дурак не поймёт этого жеста. Баслер далеко не дурак.

Никаких разговоров в постели. Юрген откидывается на его плечо, тихо смеясь. Так было в Милане – если Милан был, если итальянские ночи не приснились ему. С этой открытой улыбкой он кажется моложе лет на десять – его Юрген, светлый и лёгкий, как солнечный зайчик, и такой же неуловимый.

( Продолжение )

Tags: camel, fanfiction, football, klinsmann, matthaeus, russian, slash, soccer
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments